Аудиторские и
консультационные услуги
Аудиторские услуги
Консультирование предприятий
Консультирование органов власти
Образовательные
программы
Переподготовка муниципальных служащих
Система дистанционного образования
Бизнес-семинары
Муниципальные
исследования
Экономика жилищно-
коммунального хозяйства
Экономика здравоохранения
и образования
Экономика средств
массовой информации
Междисциплинарные исследования
 

Корпоративный феодализм (мезоэкономический срез)
Ореховский П. А.

Корпоративный феодализм (мезоэкономический срез)


Свои серьезные обобщения и выводы, объясняющие особенности современной российской политико-экономической системы, профессор, д.э.н. Петр Ореховский делает на основе анализа известных проблем и практики их решения.

Общественный строй, возникший в настоящее время в России, экономисты определяют по-разному. По-видимому, наиболее распространенным является отношение к российскому обществу как к государственно-монополистическому капитализму, дополняемому политической олигархией, власть которой, прежде всего, основывается на финансовом капитале.

Такое определение во многом отражает имеющиеся реалии. Действительно, либерализация цен и проведенная приватизация сформировали необходимые предпосылки функционирования рынка на микроуровне; практика неинфляционного кредитования дефицита государственного бюджета через механизм эмиссии ГКО, регулирование Центробанком ставки рефинансирования, либеральный режим внешней торговли на макроуровне - все это, вместе взятое, оставляет впечатление функционирующего капиталистического механизма. Высокий уровень концентрации финансового капитала и его "сращивание" с коррумпированной частью государственного аппарата и политической элитой, на что постоянно обращают внимание многие исследователи, в целом не представляет чего-то нового для экономической теории.

В то же время не может не настораживать, что сконструированная по западным образцам российская экономика никак не может выйти на траекторию устойчивого экономического роста. Хронические невыплаты заработной платы и устойчивая неплатежеспособность большинства отечественных предприятий плохо сочетаются с представлением о нормально функционирующем капитализме. При этом выхода из сложившейся ситуации, несмотря на спорадически повторяющийся комплекс примерно одних и тех же правительственных мероприятий, не видно. Действует видимый порочный круг: для того, чтобы достичь экономического роста, необходимо провести реструктуризацию и санацию большинства предприятий, однако, в свою очередь, провести соответствующие меры и добиться прироста инвестиций можно только в условиях экономического роста.

На мезоэкономическом уровне - городов, отраслей, регионов - возникает "зазор" в современном российском капитализме; действующие здесь структуры и институты никак не согласуются с вышеотмеченными микро- и макроэкономическими рыночными отношениями. В данной работе предпринята попытка беглого описания указанных противоречий, а также их системной взаимосвязи с действующим механизмом генерации всеобщей задолженности и неплатежеспособности отечественных предприятий. Поскольку в результате влияния мезоэкономических феноменов сфера собственно денежного обращения существенно сужается, а между работодателями и работниками возникают сложные отношения личной зависимости, существенно ограничивающие юридически определенные права и свободы, я склонен характеризовать действующую в России экономическую систему как корпоративный (в отличие от сословного) феодализм.

Необходимо отметить, что установившаяся со времен Маркса жесткая привязка системы институтов к уровню экономического развития обычно вызывает неприятие самой идеи возможности "социального регресса" или функционирования индустриальной экономики в старых, казалось бы, давно отживших свой век организационных формах. Тем не менее такой подход позволяет по-другому взглянуть на известную проблему распада России на суверенные республики и регионы, который происходит, очевидно, не только (и не столько) по политическим, но и по экономическим причинам. С другой стороны, я отнюдь не настаиваю на формулировке, вынесенной в заголовок данной работы; здесь она приведена специально для того, чтобы подчеркнуть специфику современного российского общества, резко отличающего его от "обычного" государственно-монополистического капитализма.

1. Отрасли

Отечественными исследователями неоднократно отмечались особенности процесса внедрения инноваций, как организационных, так и технологических, на российских предприятиях по сравнению с западными. В СССР предпринималось большое количество попыток сократить цикл "наука - производство", достаточно указать на начавшуюся в свое время организацию научно-производственных объединений. Тем не менее, в основном, отечественные отрасли были построены по известному принципу "пирамид" - своеобразным верхним звеном являлись центральные конструкторские бюро, размещавшие заказы на проведение научных исследований в отраслевых НИИ и изготовление опытных образцов продукции - на предприятиях. Иногда изготавливалось параллельно несколько разных аналогов одной и той же продукции, иногда из всех образцов оставался единственный уже на этапе разработки.

Происходивший в конце восьмидесятых - начале девяностых годов процесс приватизации и становления рыночных отношений разрушил прежнюю организационную схему. Большая часть министерств была упразднена, предприятия перестали перечислять часть финансовых средств "в фонд вышестоящей организации", конструкторские бюро и институты остались без финансирования. При этом часть отраслевых институтов перешла под эгиду Министерства науки, удалось выжить также части конструкторских бюро (прежде всего, в авиационной промышленности), остальные же так или иначе были ликвидированы.

Необходимо отметить, что многие отраслевые структуры к концу восьмидесятых годов были, строго говоря, нежизнеспособны. Их реорганизация представлялась неизбежной. Однако в данном случае речь о другом. Любая крупная западная корпорация имеет свой бюджет НИОКР, лаборатории, испытательные центры, прогнозирует долгосрочные изменения спроса на свою продукцию, предъявляет спрос на кадры соответствующих специальностей... Ничего подобного на подавляющем большинстве современных отечественных предприятий нет. Министерство науки и высшего образования, а правильнее сказать, органы центральной власти, политическая и хозяйственная элита в целом, оказались неспособны сформировать приоритеты национальной научной и промышленной политики, большинство высших учебных заведений было предоставлено "самим себе" и сохраняло в общем традиционную структуру специальностей. Но структура рабочих мест (не говоря уже об их территориальном размещении) за последние годы существенно поменялась. В результате резко расширился коммерческий набор студентов на экономические, юридические и так называемые "гуманитарные" специальности. В современных российских университетах психология мирно уживается с дианетикой, анахроничная марксистская теория прибавочной стоимости - с неоклассическим синтезом, а в технических и медицинских вузах можно столкнуться вообще с чем угодно, обозначаемым внешне нейтральными знаковыми терминами "системный анализ", "деловые игры (игротехника)", "математическое моделирование", "нейро-лингвистическое программирование" и так далее.

Предприятия, не ведущие собственных НИОКР, рано или поздно проигрывают в конкурентной борьбе. В сложившейся ситуации в отраслях с относительно стабильным объемом спроса и традиционной технологией (таких, например, как пищевая промышленность) в настоящее время наблюдается или стабилизация, или даже некоторый рост производства. В высокотехнологичных отраслях, включая машиностроительный комплекс, таких конъюнктурных возможностей нет, в связи с чем происходит либо переориентация на покупку лицензий и "вечное" технологическое отставание, либо на импорт готовой продукции.

Такое положение науки и образования, складывающийся тип внешних связей (которые стоит также дополнить "вывозом" способных молодых людей на учебу за рубеж, после чего они продолжают работать в иностранных фирмах, в том числе - в представительствах последних в России) весьма типично для феодальной страны. При этом механизм сохранения данного положения самовоспроизводится - здесь опять проглядывает уже знакомая картина порочного круга: экономический рост и инвестиции невозможны без инноваций, но "лежачие" российские предприятия не могут финансировать НИОКР; государственное же финансирование скорее решает задачу снижения недовольства ученых и преподавателей продолжающейся ликвидацией их как особой социальной группы, нежели проблему создания новых образцов продукции и услуг.

2. Города и регионы

В административной системе распределения ресурсов жилье распределялось в соответствии с "социальной нормой"; фактически оно было выведено из состава хозяйственных благ (товаров) и перешло из сферы рыночной в сферу административной координации. Цена жилья, естественно, не играла практически никакой роли в этих процессах распределения.

Естественно, процесс "бесплатной раздачи" характеризуется своими собственными правилами - и если в первые десятилетия существования Советской власти институт прописки служил в большой степени политическим целям, то впоследствии прописка стала символом права на бесплатное жилье, которое, в свою очередь, было закреплено в Конституции. При этом, несмотря на принятые законы о приватизации жилья и формальной замене прописки на "регистрацию по месту жительства", в сущности, ситуация практически не изменилась: жилье в России по-прежнему остается потребительским благом; инвестиции в строительство жилья для получения последующего дохода от сдачи квартир в аренду из-за вышеперечисленных институциональных ограничений невозможны. Фактически механизм приватизации жилья и наличие конституционного права граждан на жилье в России делают невозможным появление класса домовладельцев; при этом домовладельцем не является и муниципалитет. В частности, невозможно выселить - будь-то из муниципальной или приватизированной - квартиры жильца, не вносящего квартирную плату: его защищает указанное конституционное право. Точно так же не имеет смысла строить дом и пытаться сдавать в нем квартиры в долгосрочную аренду - после того, как жилец зарегистрируется (пропишется) в паспортном столе по данному адресу, выселить его из этой квартиры законным путем будет невозможно. Наконец, сохранение права приватизации жилья как для нынешнего, так и для всех грядущих поколений ставят в неравное положение субъекты рынка жилья: наряду с рыночным обменом здесь продолжает функционировать и бюрократическое распределение.

В результате жилье, являющееся в "нормальной" рыночной экономике источником дохода как для отдельных групп граждан, так и - опосредованно - для муниципалитетов, в отечественной экономике является "головной болью" городских властей, вынужденных покрывать убытки от содержания жилого фонда. Предложенная правительством жилищно-коммунальная реформа, даже в случае ее успешной реализации, в конечном итоге, значительно снизит затраты бюджета на дотации жилищно-коммунальным организациям, однако в целом вышеописанная ситуация практически не изменится.

Однако механизм распределения жилья - точно так же, как нормирование потребления хлеба, на что указывал в свое время В.И.Ленин,- непосредственно связан с гражданскими свободами. Так, право на свободу передвижения невозможно реализовать, если переезд в другой город сопровождается лишением жилища. Это также непосредственно влияет на функционирование рынка рабочей силы, вызывая обострение территориальных диспропорций, что в настоящее время особенно ярко проявляется в местах размещения крупных предприятий добывающей, прежде всего, угольной промышленности. При "нормальном" капиталистическом механизме цена жилья (или цена аренды жилья) входит в стоимость рабочей силы, в то время как все последние годы в России индекс цен в строительстве жилья существенно опережал темп роста заработной платы; в настоящее время стоимость строительства 1кв.м. жилья примерно на 30% выше стоимости покупки жилья аналогичного качества на вторичном рынке (при этом данный разрыв не включает в себя размер процента на суммы, выплачиваемые строителям на срок строительства). Таким образом, переехать из города в город становится все труднее, человек оказывается прикрепленным к месту, что также характерно для, казалось бы, давно ушедшего в прошлое феодализма.

Наконец, на уровне региона отсутствуют специфические капиталистические механизмы, которые регулируют потоки товаров и капиталов. В России практически нет крупных товарных бирж: зерновых, черных и цветных металлов; фондовые и валютные биржи функционируют преимущественно в Москве, удовлетворяя потребности страны в целом. Строго говоря, в регионах нет и нормальных финансово-кредитных учреждений, которые аккумулировали бы средства населения, страховых фондов и компаний, других организаций, у которых возникают временно свободные денежные ресурсы, для последующего кредитования некоторых инвестиционных проектов. Процентная ставка по кредитам для предприятий в несколько раз выше, чем рентабельность, рассчитанная как по фондам, так и по себестоимости продукции, в то время как ставка по некоторым видам денежных вкладов населения не покрывает даже индекса инфляции. Банки в России занимаются спекулятивными операциями, так или иначе кредитуя государство, в то время как в промышленности доля бартерных сделок в 1997 году превысила 50% 1. При этом наблюдается обычная для мезоэкономики проблема диспропорций между развитием Центра (столицы), мегаполисов и отдельных регионов. Фактически речь идет об опять-таки обычной для феодализма раздробленности рынков, слабой степени развития денежной системы, когда капитал выступал в своей примитивно-ростовщической форме. Кроме того, сбережения населения, осуществляемые им, в основном, в форме накопления твердой валюты (прежде всего, североамериканских долларов) очевидно, напрашиваются на сравнение с золотомонетными сокровищами, кладами.

3. Финансовые взаимозачеты как средство формирования корпоративных связей

Суть механизма финансовых взаимозачетов проста, хотя и неочевидна: бюджетные организации получают некую ценную бумагу: вексель, финансовое обязательство - им придумывают самые различные названия, хотя в основе лежит один и тот же принцип взаимозачета; никакого отношения к эмиссии свободно обращающихся на фондовом рынке ценных бумаг эта бумага не имеет. Последняя выдается вместо реальных денежных средств, и далее бюджетные организации расплачиваются ею по своим кредиторским обязательствам перед другими предприятиями. Естественно, что при выдаче данной "ценной бумаги" ее стоимость учитывается в исполнении бюджета по номиналу, в то время как при передаче ее далее в цепи расчетов она проходит уже с дисконтом. При этом последним звеном в этой цепи является налогоплательщик, передающий данную бумагу в бюджет, где в доходной части поступления при ее погашении также учитываются по номиналу. Таким образом, с финансовой стороны государство вроде бы не страдает: в расходной и доходной частях бюджета проходит одна и та же сумма.

Тем не менее, здесь есть свои выигравшие и проигравшие. В качестве последних выступают бюджетные организации. Поскольку в реальности они получают денежных средств меньше на величину дисконта, соответственно, они недофинансируются. Однако если не брать такие "ценные бумаги", то денежных средств из бюджета можно и вообще не дождаться. В свою очередь, в выигрыше оказываются финансовые посредники. Как правило, в качестве таковых выступают частные фирмы, иногда - отделы банков, специализирующиеся как раз на расшивке неплатежей. Приобретая упомянутую бумагу с дисконтом, они получают с налогоплательщика продукцию или имущество, которые по стоимости соответствует уже номиналу. Реализуя полученный товар, они получают немалый доход.

Посмотрим на ситуацию с другой стороны - со стороны предприятия-налогоплательщика, точнее, его руководителей. Здесь возможны два варианта:

предприятие работает эффективно, может заплатить налоги, но не хочет. В результате представляются липовые показатели финансовой отчетности, возникают долги по уплате налогов, наконец, принимается решение о проведении взаимозачета. Появляется финансовый посредник; его-то и ждали - предприятие готово заплатить посреднику, но при этом сумма скидки делится между руководителями предприятия и фирмой-посредником. Это вариант, который, наверное, можно назвать воровством;

предприятие работает плохо, у него действительно возникли долги перед бюджетом, с которыми оно не может расплатиться. Опять возникает ситуация взаимозачета и появляется финансовый посредник. За свои услуги он забирает продукцию или часть неиспользуемого имущества. Но далее он эти товары продает, и продает с прибылью, в противном случае он не занимался бы взаимозачетами. Встает вопрос, почему же руководство предприятия не может реализовать свою продукцию так, как это делает фирма-посредник? Этот вариант, по-видимому, можно назвать некомпетентностью. Эти два фактора, предопределяющие специфику российских экономических процессов, я уже выделял в других своих работах.
Таким образом, государство поддерживает мошенников и некомпетентных руководителей, при этом постоянно снижая реальные объемы финансирования общественного сектора. Формируются "цепочки взаимозачетов", в которых участвуют ряд финансовых, промышленных и торговых структур, которые действуют под патронажем государства. Собственно, последнее и создает почву для проведения таких операций, когда, начиная с федерального уровня, происходит постоянный срыв исполнения бюджета. Впрочем, будет корректным отметить, что сами предприятия также иногда проводят взаимозачеты между собой. Тем не менее, возникающие здесь связи весьма ненадежны и случайны в связи с отсутствием необходимой административно-властной поддержки; хотя время от времени соответствующее кураторство над предприятиями "берут на себя" криминальные структуры.

Взаимозачеты являются питательной средой для формирования корпоративных связей; причем реализуются они именно на мезоуровне. Корпоративные связи поддерживаются как руководителями хозяйственных структур, банков, так и городскими и региональными администрациями. Напрашивается аналогия между средневековым сеньором и его вассалами. Наличие таких связей позволяет легко объяснить, почему в России, несмотря на долги, реально процесс банкротства осуществляется крайне редко: руководители предприятия-банкрота также входят в какую-либо корпорацию. Легко представить, чтО за конфликт возникает при попытке изменить имеющийся статус-кво.

Экономическая подоплека многих конфликтов местного самоуправления с субъектами Федерации также во многом является следствием стояния за конкретными политическими фигурами финансово-хозяйственных группировок, а отнюдь не тем обстоятельством, что местное самоуправление по российской Конституции не входит в состав органов государственной власти. Корпорации, группирующиеся вокруг глав администраций крупных городов, вступают в конфликт с аналогичными корпорациями, ориентированными на руководство региона, несмотря на то, что обычно сферы влияния достаточно четко поделены. В результате подобных конфликтов изменяются не только (и не столько) нормативы распределения регулируемых налогов, но и направления финансовых потоков.

Выстраивающиеся вертикальные корпоративные связи, поддерживающие хозяйственную деятельность неэффективно работающих предприятий при открытом внешнем рынке и других вышеуказанных факторах, делают постепенное исчезновение отечественных крупных промышленных предприятий, выпускающих высокотехнологичную продукцию, неизбежным в долгосрочной перспективе. Небезынтересно отметить, что в российском обществе практически нет институтов, которые бы препятствовали развитию данных тенденций. Попытка инициировать сверху создание крупных вертикально интегрированных компаний в сегодняшней ситуации является внутренне противоречивой: как высший менеджмент таких компаний, так и руководители отдельных производственных подразделений по-прежнему ориентируются при принятии решений на имеющиеся у них "старые связи".

4. Необходимые макроэкономические предпосылки

Следует отметить одну чисто теоретическую специфическую трудность, которая возникает, когда делается попытка анализа взаимозачетов. На первый взгляд, проблема возникает из-за нехватки денежной массы, призванной обслуживать хозяйственный кругооборот. Но из количественной теории денег следует, что такой нехватки просто не может быть: если "денег мало", то либо возрастает скорость их обращения, либо снижается уровень цен. Скорость обращения денег во многом предопределяется действующими финансовыми институтами, которые в современных российских условиях, как убедительно показывает С. Глазьев 2, не направляют деньги в реальный сектор экономики. Таким образом, количество денег, обслуживающих последний сектор, и скорость их обращения существенно отличаются от скорости обращения денег как на финансовых рынках, так и в экономической системе в целом. Это позволяет сделать вывод о невозможности необходимого ускорения обращения денег (и, соответственно, заключения и выполнения сделок) в реальном секторе.

В свою очередь, и действующая система учета и налогообложения, и значение некоторых ключевых реальных переменных, таких как зарплата, уровень тарифов на продукцию и услуги естественных монополий, не позволяют предприятиям снижать цены на свои товары. Собственно, на определенную неэластичность цен в индустриальной системе указывал в свое время еще Э.Чемберлин, сейчас эта идея активно эксплуатируется новыми кейнсианцами. Таким образом, и диапазон значений переменной уровня цен не позволяет прийти к необходимому рыночному равновесию без осуществления бартерных сделок и проведения взаимозачетов.

5. Современное российское крепостное право - специфика трудовых отношений

Итак, большинство предприятий так или иначе применяют в практике своей хозяйственной деятельности бартер и взаимозачеты. Однако выплатить зарплату работникам посредством таких операций невозможно. В результате постоянно растет задолженность по заработной плате, что противоречит всем представлениям о нормально функционирующей рыночной системе. Часто в городах возникает проведение "двойных взаимозачетов" - зарплату "засчитывают" за реализуемые тут же работникам предприятия продовольствие и одежду, другие товары и услуги. При этом, очевидно, дисконт берется два раза.

Человек, которому предприятие задолжало больше, чем за три месяца, оказывается весьма своеобразным образом "прикреплен" к своему предприятию. С одной стороны, он "отрабатывает барщину",- так как в каждый конкретный момент времени он не получает денежного вознаграждения за результаты своего труда; с другой,- являясь юридически свободным, он не может уйти, "подарив" предприятию свою зарплату. К этому следует добавить, что увольнение часто вызывает появление и жилищных трудностей - новую работу можно найти только в другом месте, переезд в которое в создавшихся условиях весьма затруднителен.

Такая ситуация дополняется широко распространенной "двойной бухгалтерией": часть заработной платы не проводится через платежные документы, а выплачивается руководителем предприятия своим работникам непосредственно. В этом случае дополнительные доходы работника, который получает деньги из рук в руки, могут существенно превышать его основную зарплату. Опять же эта ситуация характеризуется личной зависимостью работников от своего руководителя. Естественно, что на таких предприятиях нет ни профсоюзных организаций, ни коллективных договоров - как правило, это относительно небольшие предприятия, где вдобавок действуют родственные связи. С другой стороны, хотя крупные предприятия имеют указанные институты, они чаще задерживают выплату заработной платы.

Обжаловать задержки заработной платы через судебную систему в российской ситуации практически бесполезно. Предприятию, с которого пытаются взыскать сумму долга, ничего не стоит доказать, что оно не имеет в наличии необходимых средств.

В этой ситуации работники могут использовать свое право "Юрьева дня" - попытаться перейти на другое предприятие или заняться мелкой торговлей. Следует отметить, что многие российские фермеры, как и многие мелкие частные предприниматели, не имеют уже и этого права - они брали в долг у отечественных финансовых структур, с которыми при сложившейся системе рыночного обмена и перекупщиков они не смогут рассчитаться никогда.

Не менее интересна и судьба так называемых "бюджетников". Если работник бюджетного учреждения не входит в управляющую элиту, не распоряжается финансовыми средствами предприятия, его участь мало чем отличается от участи обычного рабочего - машиностроителя или шахтера. Тем не менее, бюджетники оказываются еще более зависимы от действий руководителей своей организации, будучи привязанными к единой тарифной системе. Ставки оплаты труда в соответствии с ЕТС оказываются существенно ниже средней заработной платы в промышленности; при этом доплаты за ученую степень, звание, стаж, другие надбавки также оказываются в зависимости от первых лиц и их связей в отраслевых корпоративных структурах. Пожалуй, корректным будет утверждение, что в бюджетных учреждениях (включая сюда и органы власти) корпоративный характер распределения благ и денежных средств проявляется наиболее ярко, а зависимость между результативностью, напряженностью труда и материальным вознаграждением часто является обратно пропорциональной.

6. Механизмы устойчивости корпоративного феодализма

Описанная выше экономическая система не может существовать в сколько-нибудь длительной перспективе. Это обуславливается не только конкуренцией со стороны других индустриальных государств, что выливается, в конечном итоге, в угрожающий рост внешней задолженности, которая, вероятно, не сможет быть погашена, но и в гораздо большей степени - отсутствием контртенденций, придающих функционированию такой экономики сколько-нибудь устойчивый характер. Проблема, таким образом, заключается в том, что корпоративные связи приводят к отмиранию конкуренции между различными группами - все так или иначе сосредотачивается вокруг государства, внутри которого и происходит теперь решение не только политических (властных) вопросов, но и чисто экономических. Будучи разделены политически, административно, города начинают "бороться" с регионами, регионы - с федеральным Центром: это лишь, как уже указывалось выше, проявление тенденции к распаду единого рынка на множество региональных, внутри которых действуют свои "правила игры". При этом до поры до времени такая ситуация устраивает властно-корпоративные структуры, поскольку возникающие напряжения не могут перевесить вполне конкретные доходы, реальные финансовые средства, которые они получают из Центра. Однако ухудшение состояния федеральной казны сразу же влечет за собой действия регионов по оставлению части собираемых налогов у себя, возникают широко освещавшиеся российской прессой конфликты.

Корпорации, формирующиеся вокруг властных структур, имеют различную первоначальную основу. Часть из них - это бывшие партийные организации КПСС регионального, городского, районного уровня. Другим ярким примером могут быть отраслевые корпорации: людей, входящих в них, объединяет общая хозяйственная карьера. Так или иначе, во всех этих неформальных, закрытых для посторонних, объединениях есть достаточно четкая иерархия, основанная не на сословном, характерном для средневекового общества, принципе или имущественном цензе, более привычном для раннего капитализма, но идущее от государства распределение статуса и власти. При этом многократно увеличившаяся численность работников органов внутренних дел и внутренних войск при одновременно провозглашенном отходе от тоталитарного общества выглядит вполне логично.

Как долго может продолжаться деградация индустриальной системы, сопровождающаяся вышеописанными феноменами? Представляется, что этот процесс не может занимать дольше одного поколения (20-25 лет). Наличие финансовых и ресурсных ограничений может существенно уменьшить этот срок; в российской ситуации, однако, указанные ограничения по большей части достаточно трудно определимы. В связи с этим при определении упомянутого срока я исходил из других соображений:

нынешние корпоративные связи не подкрепляются теократическими механизмами, которые действовали в условиях СССР. Другими словами, сегодняшние корпорации не объединены вокруг некой центральной идеи; и хотя время от времени очередная партия или движение предпринимает попытку опереться на те или иные хозяйственные элиты, в целом, последние не имеют каких-либо четких программных установок. В связи с этим естественная смена поколений будет приводить к попыткам изменения распределения власти внутри корпораций, что в российских условиях означает резкое обострение экономического кризиса и распад ранее сложившихся цепочек. Необходимо отметить, что такие обострения время от времени происходят и в последние годы, причем каждый очередной бюджетный кризис кажется последним;

выше уже указывалось, что тенденций, которые бы препятствовали установлению единой корпоративной вертикали, за исключением борьбы за перераспределение власти и финансовых ресурсов внутри самого государственного аппарата, по существу, нет. В результате смены поколений представляется вполне вероятным возврат к той или иной форме тоталитарного общества. Эта гипотеза представляется весьма вероятной еще и потому, что у "некорпорированного населения" фактически нет каких-либо способов, кроме силовых, для отстаивания своих прав. Последнее, в сочетании с постоянным усилением органов охраны правопорядка и внутренних войск, делает вывод о возможности введения политической диктатуры, как оформляющей единую корпоративную вертикаль, почти тривиальным.
Альтернатива обществу, которое в данной работе охарактеризовано как корпоративный феодализм, общеизвестна; как, впрочем, самоочевидны и методы исправления сложившейся ситуации: осуществление банкротств предприятий, изменение налогообложения с целью стимулирования НИОКР, смена хозяйственных и политических руководителей и так далее, вплоть до внесения поправок в Конституцию. Интерес здесь представляет иное: почему столь очевидные для всех меры или осуществляются частично, или не осуществляются совсем. Если согласиться с основными положениями данной работы, то напрашивается следующий ответ: краткосрочные, сегодняшние интересы российской элиты (как финансово-хозяйственной, так и политической), достигнутые внутри нее компромиссы входят в противоречие с долгосрочными целями развития России. Именно это обстоятельство делает длительную экономическую стагнацию и дальнейшие политические потрясения неизбежными.


1 Аукуционек С. Бартер в российской промышленности // Вопросы экономики, 1998, №2.- С.51-60.

2 Глазьев С. Центральный банк против промышленности России // Вопросы экономики, 1-2, 1998.


Вернуться в Архив публикаций

 © Лаборатория экономического анализа. При использовании материалов ссылка на ЛЭА обязательна.